ты знаешь, в этом году впервые зима начинается без тебя.
ресницы мокнут, и руки стынут, и небо ждет уж давно дождя – быть может, снега (и ты, конечно, ты предпочла в декабре бы снег), и что-то важное будет вечным и не растает, как лед, к весне.
и скоро праздники, елки, ветки, пойдут по улицам шум и гам, но рассыпается мир, совсем как твоя картина по номерам – дробится пятнами, мол, куда мне не падать в этот калейдоскоп.
и если имя теперь на камне, то холод путаных новых троп меня накроет (я мерзну вечно – ты бы просила надеть платок на шею шарфом или на плечи).
я пялюсь молча на потолок, на пальцах кольца (твои, так кстати), вокруг упрямая пустота, я липну к простыни на кровати, пытаясь снова считать до ста, но сон тревожный по сердцу градом, а сил заплакать в грудине нет.
я представляю, что ты здесь рядом и держишь за руку, как в пять лет - играться пальцами нам немного мешают кольца (теперь на мне). во сне никак не найду дороги, всё мерзнут ноги, и мозг в огне,
но пишу, пока остаются силы:
я очень сильно тебя любила.
ты приснись, пожалуйста, по весне.